Прототип Остапа Бендера

Большинство исследователей сходятся в том, что Ильф и Петров «списали» Бендера с Осипа Беньяминовича Шора. Согласно метрической записи, он родился в Никополе в 1899 году, 30 мая, в семье купца 2-й гильдии. Жил в Одессе, где закончил частную мужскую гимназию Раппорта.(Раппопорта? — корр.) В 1917-м поступил на первый курс Петроградского технологического института, но почти не учился. В 1919-м подался на родину. До дома он добирался почти два года, с множеством приключений, о которых потом и рассказал авторам. Неизвестно, числились ли среди этих передряг истории с «бриллиантовыми» стульями и прочим, но внешность, характер и речь взяты у Осипа Шора, которого домашние и друзья к тому же звали Остапом. Валентин Катаев, его брат Евгений Петров, Илья Ильф и брат Остапа Натан Фиолетов, известный поэт-футурист, принадлежали к одному литературному кругу. Так что общение было довольно тесным. Катаев в книге «Алмазный мой венец» пишет: «Брат футуриста был Остап, внешность которого авторы сохранили в романе почти в полной неприкосновенности: атлетическое сложение и романтический, чисто черноморский характер. Он не имел никакого отношения к литературе и служил в уголовном розыске по борьбе с бандитизмом, принявшим угрожающие размеры. Он был блестящим оперативным работником».

Последнее обстоятельство может сбить с толку кого угодно: известно, что романный Остап уважал Уголовный кодекс (а в гимназии его прототип имел пятерку по законоведению), но, простите, не до такой же степени. Хотя, с другой стороны, ничего удивительного нет: жизнь одесского опера 20-х годов — весьма удачное приложение сил для такой натуры. Вернемся к Катаеву: «Бандиты поклялись его убить. Но по ошибке, введенные в заблуждение фамилией, выстрелили в печень футуристу… Но что же в это время делал брат убитого поэта Остап? То, что он делал, было невероятно. Он узнал, где скрываются убийцы, и один, в своем широком пиджаке, матросской тельняшке и капитанке на голове, страшный и могучий, вошел в подвал, где скрывались бандиты… И, войдя, положил на стол свое служебное оружие — пистолет маузер с деревянной ручкой. Это был знак того, что он хочет говорить, а не стрелять. Бандиты ответили вежливостью на вежливость…

— Кто из вас, подлецов, убил моего брата? — спросил он.

— Я его пришил по ошибке вместо вас, я здесь новый, и меня спутала фамилия, — ответил один из бандитов. Легенда гласит, что Остап, никогда в жизни не проливший ни одной слезы, вынул из наружного бокового кармана декоративный платочек и вытер глаза.

— Лучше бы ты, подонок, прострелил мне печень. Ты знаешь, кого ты убил?

— Тогда не знал. А теперь уже имею сведения: известного поэта, друга Птицелова (Эдуарда Багрицкого. — А.Г.). И я прошу меня извинить. А если не можете простить, то бери свою пушку, вот тебе моя грудь — и будем квиты.

Всю ночь Остап провел в хавире в гостях у бандитов. Они пили чистый ректификат, читали стихи убитого поэта, плакали и со скрежетом зубов целовались взасос».

Комментарии излишни. К тому же ничего подобного этому фантастическому эпизоду в романах нет. Представить великого комбинатора с маузером — невозможно. И все же — это он, великий комбинатор.

Место и время — два главных обстоятельства в описании человека. Читатели всех поколений безоговорочно дают Бендеру одесскую прописку, хотя у Ильфа и Петрова он появляется ниоткуда. Он еще больший «человек без паспорта», чем Паниковский (о том, по крайней мере, известно, что в Киеве до революции он «работал слепым»). Ни та, ни другая концессии, колеся по стране, даже и не заглядывают в Одессу. Но, спрашивается, откуда же еще может выйти человек в апельсиновых штиблетах, ироничный, подвижный, нагловатый, как не из прославленного Вавилона Российской Империи, где гремучая смесь рас, вер, языков и теплого моря порождала людей сверхоригинальных, даже пугающе оригинальных…

И 20-е годы, эпоха раннего нэпа, когда страна прошла только первый круг народоуничтожения. Кругом еще бурлило, но быт приобретал мирные черты. Эти годы стали золотым веком людей, живущих «не по правилам», — от авантюристов до налетчиков.

Могло ли быть иначе, когда все, что творилось в стране, было гигантской авантюрой. Это время людей с поддельным прошлым, с поддельным настоящим, время детей лейтенанта Шмидта. Даже в правительстве почти не имелось людей с настоящими фамилиями: Сталин, Троцкий, Бухарин, Зиновьев, Каменев, Ленин, наконец, — все фальшивые! Выдать себя за другого — естественно. Наверняка в практике (и биографии) опера Шора вариаций на данную тему было хоть отбавляй. А скандал, разразившийся летом 1925 года, напоминает нечто до боли знакомое. 8 августа в Гомельский губисполком явился некий гражданин — прилично одетый, в американских очках, с лицом восточного типа — и представился председателем ЦИК Узбекской ССР Файзулой Ходжаевым. Председателю губисполкома Егорову сказал, что едет из Крыма в Москву, но в поезде у него украли деньги и документы. Попросил 60 рублей, вместо паспорта предъявил справку, что он действительно Ходжаев, подписанную председателем ЦИК Крымской республики Ибрагимовым.

Высокопоставленному узбеку не только дали денег, но и принялись возить на пикники, в театры, на банкеты… Так бы Ходжаев и уехал после всех удовольствий, если б не бдительный милицейский начальник Хавнин, который отыскал старый журнал с портретами председателей всех ЦИК Союза. Сходства не наблюдалось. Псевдоходжаев оказался уроженцем Коканда и следовал из Тбилиси, где отбывал срок. Позже выяснилось, что подобным же образом он веселился в Ялте, Симферополе, Новороссийске, Харькове, Полтаве, Минске… Отмечают, что, поскольку авторы дали своему Остапу отчество Ибрагимович (по имени того, кто липовую справку подписал), а также вложили в его уста тост «За народное просвещение и ирригацию Узбекистана», то скандал 1925 года стал основой для создания детей лейтенанта Шмидта. Правда, Бендера «обломил» не милиционер, а собрат по жанру Шура Балаганов. Упомянутых детей, как известно, тридцать штук, они собирают конгрессы, заключают конвенции, что еще раз подтверждает: то было время «поддельных» людей.

Из статьи Александра ГРИГОРЕНКО «Заседание продолжается»


Rambler's Top100